Пуританская библиотека

Хью Биннинг. Главные обязанности любви (отрывок из книги "A Treatise of Christian Love", 1651)




Текст воспроизведен по изданию: Биннинг, Хью. Трактат о христианской любви / - Ровно: ХМ «Живое слово», 2012., с. 59-72.


 

Глава 4

ГЛАВНЫЕ ОБЯЗАННОСТИ ЛЮБВИ

 

Мы не будем тщательно исследовать, в каком именно порядке следовало бы расположить обязанности, через выполнение которых должна проявляться христианская любовь. Все заповеди, записанные на второй скрижали, данной Богом Моисею для Израиля, есть ничто иное, как ответвления или проявления единой заповеди о любви; их можно было бы сокращенно свести воедино под одним общим заглавием: дела праведности и милосердия.

 

На самом же деле все эти заповеди тесно переплетены между собой. И хотя милосердие включает в себя проявление сострадания к нуждающимся, в нем (то есть в милосердии) всегда присутствует и праведность; в свою очередь, милость присутствует в большей части деяний праведности, - например, в том, чтобы не судить поспешно, прощать и т. д. Поэтому мы рассмотрим самые значительные и самые трудные обязанности любви, к которым часто и очень торжественно и серьезно призывает нас Слово Божье и которые касаются наших отношений с окружающими нас людьми, в особенности же, со своими по вере.

 

Во-первых, я считаю, что мы должны трудиться над тем, чтобы расположить свое сердце и склонить свою душу к тому, чтобы любить всех людей. Этого можно достигнуть, если часто размышлять над словами апостола Павла, который заповедует нам: «А вас Господь да исполнит и преисполнит любовью друг ко другу и ко всем» (1 Фес. 3:12). Исполнение любовью настолько важно, что апостол Павел усердно молится Богу о том, чтобы Господь соделал всех верующих возрастающими в любви (1 Фес. 3:12). О том же, естественно, должны молиться и мы. [c. 59]

 

Нежное расположение сердца ко всем обыкновенным, простым людям, имеющим подобную нам природу, не является обычным, широко распространенным явлением. Тем не менее, христианство предписывает любить всех, без исключения, людей, и именно такая любовь является единственно истинным человеколюбием: «Итак будьте милосердны, как и Отец ваш милосерд. Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете» (Лк. 6:36-37).

 

Что касается отношений со всеми окружающими людьми, христианская любовь осознает возложенную на нее обязанность молиться за людей всякого рода, что ясно видно из наставления апостола: «Итак прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков» (1 Тим. 2:1). Молитвы, прошения и моления - искренние молитвы любви должны изливаться даже за тех, кто сам не может или не хочет молиться за себя. Не для того ли мы и научены молиться, чтобы быть устами, говорящими за других?

 

И поскольку мы имеем Ходатая, данного нам свыше, насколько важно, чтобы мы, христиане, считали своим долгом ходатайствовать за тех людей‚ которые находятся в греховном состоянии, чтобы и на них могло распространяться влияние Божьей милости, общей для всех людей, простирающейся ко всему человечеству; мы также обязаны возносить Богу благодарности за все Его благодеяния. Если человек, по закону Божьего мироздания, является устами камней и деревьев, птиц и зверей, неба и земли, солнца, луны и звезд, - то, тем более, христианин - человек, искупленный Христом, должен быть устами всего человечества, чтобы хвалить Бога за изобилие Его благодати даже к тем, кто еще пребывает в духовной нужде и греховном рабстве, от которого освобождены истинные христиане!

 

Во-вторых, любовь во что бы то ни стало должна избегать ссор, скандалов н сплетен и, соответственно, должна стремиться жить честно на виду у всех людей. Апостол Павел говорит: «Не подавайте соблазна ни [c. 60] Иудеям, ни Еллинам, ни церкви Божьей» (1 Кор. 10:32). И, кроме того, он приводит в пример самого себя: «Так как и я угождаю всем во всем, ища не своей пользы, но пользы многих, чтобы они спаслись» (1 Кор. 10:33). Христианская любовь не эгоистична. Она не стремится угождать сама себе. Она может приносить пользу другим людям, даже если ей лично это будет в ущерб.

 

Однако, я уверен в том, что в христианстве нет другой такой важной заповеди, подобной заповеди любви, на которую христиане обращали бы столь мало внимания. Мы как будто бы и признаем все эти заповеди, но терпим неудачу в практическом их выполнении. Такой дефицит деятельной любви происходит с одобрения нашего разума. Немногие ведь воспринимают заповедь любви как долг, возложенный лично на них.

 

Таким образом, человеколюбие является неотъемлемой и самой важной частью христианства. Когда мы становимся христианами, Христос делает нас настоящими людьми. Когда Он делает нас верующими, Он делает нас людьми разумными. Но грех превращает природу человека в дикую, грубую, злобную и эгоистичную силу. Благодать же возвращает разуму и естественным чувствам человека самые чистые и высокие наклонности. А именно в том и проявляются истинные мудрость и человеколюбие человека, возвышенные и очищенные Божьей благодатью, чтобы снисходить ко всем людям во всем том, что должно послужить им на пользу, в назидание; и чтобы отречься себя ради спасения других. А всему тому в этом мире, что само по себе не является необходимым и полезным для человека, мы не должны в угоду кому бы то ни было приписывать такую необходимость, потакая своим прихотям и своему воображению, в ущерб действительно насущной потребности окружающих людей, в ущерб их духовному возрастанию.

 

И, на самом деле, христианская любовь не будет и не осмелится грешить в угоду человеку, потакая его прихотям. Потворствовать греху - это значило бы ненавидеть Бога, ненавидеть самих себя, а также ненавидеть своих [c. 61] братьев, следуя своим низменным и лицемерным представлениям о любви. Но я считаю, что потакание своим собственным наклонностям и прихотям во всем том, что не является для нас необходимым и достойным звания христианина, гораздо чаще увлекает нас от пределов христианской любви, чем руководство чувством долга и сознание своего греха.

 

Некоторые христиане признают, что они должны быть осторожными и чуткими, чтобы не согрешать против святых. Но они не понимают, насколько важным является то, как они поступают с остальными людьми, внешними по отношению к церкви, как будто бы убить язычника более законно, чем убить христианина. Это жестокое и кровожадное понимание; оно противоречит той христианской чистоте и невинности, о которой апостол Павел написал филиппийцам, говоря: «...чтобы вам быть неукоризненными и чистыми, чадами Божьими непорочными среди строптивого и развращенного рода, в котором вы сияете, как светила в мире» (Флп. 2:15).

 

Христианская любовь является истинным человеколюбием, высоко вознесенным в этом мире благодаря распространению христианства. Это истинное благоразумие, очищенное познанием Бога. Это свет, сияющий ярче любого светила в этом темном мире. Апостол Павел говорит: «Со внешними обходитесь благоразумно» (Кол. 4:5) и еще: «...чтобы вы поступали благоприлично перед внешними» (1 Фес. 4:12). Это означает, что христианин должен избегать в своих словах и поведении всего того, что могло бы оттолкнуть внешних по отношению к Церкви людей от влечения к истине и благочестию. Он должен поступать с ними так, чтобы внушить их сердцу правильное понимание того, насколько прекрасна истинная духовная жизнь.

 

Многие считают, что если они делают добрые дела, то в таком случае у них все в порядке. Они следуют принципу: был бы исполнен долг, а все остальное не имеет значения. Но не забывайте о предостережении апостола Павла: «Да не хулится ваше доброе» (Рим. 14:16). Мы [c. 62] должны самым внимательным образом следить за тем, чтобы, исполняя все наши обязанности, мы смогли бы в наименьшей степени послужить камнем преткновения для окружающих людей, в наименьшей степени подвергнуться их злословию и поношению. Апостол Петр говорит: «Возлюбленные! Прошу вас, как пришельцев и странников, удаляться от плотских похотей, восстающих на душу, и проводить добродетельную жизнь между язычниками, дабы они за то, за что злословят вас, как злодеев, увидя добрые дела ваши, прославили Бога в день посещения» (1 Пет. 2:11-12).

 

В-третьих, христианская любовь, насколько это возможно, должна стремиться к миру со всеми людьми. Так поступать заповедано нам в Евангелии: «Старайтесь иметь мир со всеми» (Евр. 12:14); «Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми» (Рим. 12:18).

 

Однако, многие люди настроены на постоянные ссоры. И если, образно говоря, сердечный мир будет идти за ними, они все равно убегут от него. Но христианин, примиренный с Богом, приносит приятный плод духа; он проявляет теперь склонность к миролюбию и снисхождению к другим людям. Если сердечный мир убегает от него, теперь он сам следует за ним, но не только для того, чтобы просто им наслаждается, когда этот мир ему подарен Богом: теперь он сам ищет мира, когда его нет, и следует за ним, когда он убегает от него (Пс. 33:15).

 

К этому же побуждает христиан и апостол Петр, говоря: «Наконец, (будьте) все единомысленны, сострадательны, братолюбивы, милосерды, дружелюбны, смиренномудры; не воздавайте злом за зло, или ругательством за ругательство; напротив, благословляйте, зная, что вы к тому призваны, чтобы наследовать благословение. Ибо, кто любит жизнь и хочет видеть добрые дни, тот удерживай язык свой от зла и уста свои от лукавых речей. Уклоняйся от зла и делай добро, ищи мира и стремись к нему» (1 Пет. 3:8-11).

 

Я думаю, что если мы обрели такую милость, что имеем Миротворца между нами и Богом, то, следова- [c. 63] тельно, и сами мы должны считать себя обязанными быть миротворцами среди людей. Для тех людей, которые творят мир, провозглашено особое благословение: «Блаженны миротворцы» (Мт. 5:9). Сам Князь мира провозгласил эти слова.

 

Но в чем состоит это благословение? Читаем далее: «…ибо они будут наречены сынами Божьими» (Мт. 5:9), потому что Он есть «Бог мира» (Флп. 4:9). И чтобы быть похожими на Него в этом отношении, нам следует пребывать, во-первых, в чистоте, а потом - в мире, ибо таковы характерные черты Его образа. Верно и то, что иногда мир исчезает из нашей жизни так быстро и уходит от нас так далеко, что христианин не может догнать его, не согрешая при этом, а грех - это нарушение высочайшего Божественного мира.

 

В том же случае, когда внешний мир невозможен, христианская любовь сохраняет свой внутренний мир, потому что она имеет приятное сердцу свидетельство своей совести о том, что она сделала все от нее зависящее, чтобы иметь мир с внешними, ибо написано: «Мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна» (Иак. 3:17).

 

Если бы мудрость была миролюбива, но не чиста, она была бы всего лишь плотской маскировкой беззакония человека; она была бы только земной, душевной мудростью. Но если мудрость чиста, она должна быть и миролюбивой, ибо мудрость, нисходящая свыше, обладает чистотою истины, чистотою любви, чистотою разума и чистотою чувств.

 

Где есть чистота истины, но которая сопровождается завистью, ожесточенной борьбой, суровостью суждений, пререканиями‚ ссорами и тому подобными действиями зла, там эта истина осквернена и развращена всей совокупностью вышеуказанных низких, отвратительных проявлений, исходящих из плоти, как из навозной кучи. Испарения наших похотей, поднимающиеся к нашему разуму, искажают чистоту исповедуемой [c. 64] нами истины. Они придают ей облик земной, душевной, бесовской мудрости.

 

В-четвертых, христианская любовь во всяком своем действии, во всякой своей речи должна избегать какого-либо осуждения или сурового порицания окружающих людей, следуя повелению Христа: «Не судите, да не судимы будете» (Мт. 7:1). Об этой главе мы побеседуем немного позже, так как она содержит в себе очень много назидания. Апостол Иаков говорит о мудрости свыше, что она «беспристрастна и нелицемерна» (Иак. 3:17). Эти слова с языка первоисточника буквально переводятся как: «без осуждения и споров и без лицемерия», и это означает, что самые ревностные обличители часто бывают самыми большими лицемерами, а искренности всегда присуще чувство любви.

 

Поистине, мы очень много времени теряем даром в праздных разговорах о других людях и бесконтрольном излиянии наших осуждений в уши окружающих нас людей, как будто бы большая похвала существует в том, чтобы осудить ближнего, и великое благочестие состоит в том, чтобы обвинить его в нечестии. Согласно же Священному Писанию мы в своем осуждении должны щадить наших ближних больше, чем внешних (1 Кор. 5:12-13).

 

Разговоры о недостатках окружающих нас людей и неправильном образе их жизни несут в себе больше плотского возбуждения, чем назидания. Склонный к осуждению нрав человека, несомненно, является самым лицеприятным и потворствующим себе его проявлением. Такой, склонный к осуждению, человек скорее будет терпеть бревно в своем собственном глазе, чем сучек в глазе ближнего (Мт. 7:3-5). Этим самым явно подтверждается то, что склонность к осуждению ненавидит не грех и любит не добродетель (что было бы простым и единственно правильным принципом жизни), но ею руководит себялюбие, прикрытое для постороннего глаза завесой притворного негодования в связи с совершённым грехом и показной радостью в связи с проявленной добродетелью. [c. 65]

 

Я думаю, что большую помощь в том, чтобы исправить грех осуждения, мы оказали бы себе, если бы решительно прекратили всякое излишество и многословие при обсуждении своего ближнего. В многословии и так нет недостатка в грехах, а во многих разговорах о недостатках других людей нам невозможно избежать также и греха поспешного суждения. Я нахожу в Священном Писании похвалу в адрес святых и боящихся Бога людей за то, что они часто беседуют друг с другом; но я ни разу не встретил похвалы за то, что они обсуждают друг друга или говорят друг о друге в духе осуждения. Тема их бесед была совершенно другого рода (Мал. 3:16), а именно, о том, как хорошо и верно служить Господу, - это прямо противоположно тем злым речам, о которых говорится в этой же главе.

 

В-пятых, христианская любовь не должна быть переносчицей сплетен. Она не должна ходить вокруг да около своего ближнего, как делает клевета, чтобы отыскать у него и открыть какую-то тайну, даже если это и является правдой (Прит. 20:19), но имеет дух верный, чтобы, наоборот, таить дело (Прит. 11:13). Доброе имя ближнего является как бы залогом, который положен Богом в наши руки, и долг каждого из нас честно возвратить этот залог обратно своему ближнему, обращаясь с ним со всей осторожностью, стараясь не потерять его и не допустить какого-либо взаимного отчуждения через злословие ближнего за его спиной.

 

Некоторым людям вообще не о чем говорить между собой, кроме как разглашать недостатки, проступки и моральные слабости своих ближних. Но было бы лучше, чтобы таковые христиане всегда сохраняли закрытыми свои уста, чтобы у них или вообще не было ушей, способных слышать и узнавать о проступках ближних, либо чтобы у них не было языка, способного рассказывать о них. Однако, таковые христиане считают, что если они не говорят грубой неправды, то они вообще не делают ничего плохого.

 

Но пусть такие люди подумают об этом, рассуждая и помня о самих себе: «Доброе имя лучше дорогой масти» [c. 66] (Еккл. 7:1) и еще: «Доброе имя лучше большого богатства, и добрая слава лучше серебра и золота» (Прит. 22:1). И разве не будет злом с нашей стороны, если мы оскверним и испортим эту «дорогую масть» или ограбим нашего ближнего и похитим у него эту драгоценность, которая лучше большого богатства?

 

Существует удивительная взаимосвязь между грехом осуждения ближнего и грехом человекоубийства, ибо так говорит Священное Писание: «Не ходи переносчиком в народе твоем, и не восставай на жизнь ближнего твоего» (Лев. 19:16). Осуждение и клевета - это своего рода убийство, потому что таким образом можно убить то, что дороже жизни для простого и искреннего сердца.

 

«Слова наушника, как раны, поражающие внутренности чрева» (Перевод с английского, Прит. 18:8; 26:22). Они ранят сердце любого человека, и эти раны вряд ли можно будет когда-либо исцелить, и нет ничего другого, что стало бы таким же рассадником ссор и распрей среди братьев, как наушничество. Это масло, подливаемое в огонь отчуждения между христианами. Удалите наушника и раздор прекратится, как и написано: «Где нет больше дров, огонь погасает; и где нет наушника, раздор утихает» (Прит. 26:20). Но если среди нас есть некоторые люди (а в таких людях никогда не было недостатка), единственным занятием и профессией которых является нашептывание в уши братьев всякого рода клеветы, то эти люди, внушая другим худые мысли о своих братьях, способны разлучить и самых лучших друзей, что мы знаем из повседневного опыта: «Человек коварный сеет раздор, и наушник разлучает друзей» (Прит. 16:28).

 

Злоречивые люди перечислены среди тех, что Царства Божьего не наследует (1 Кор. 6:10). И поэтому Святой Дух дает общие для всех людей наставления, предписывающие человеку употреблять свой язык только [c. 67] для пользы и назидания друг друга, так чтобы он на самом деле мог сделаться его славою (а это немаловажная сторона истинного благочестия, как объясняет апостол Иаков: «Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный», 3:2). И тот же самый Дух дает нам заслуживающие особого внимания предписания: «Не злословьте друг друга, братья: кто злословит брата или судит брата своего, тот злословит закон и судит закон» (Иак. 4:11), потому что человек, осуждающий своего брата, ставит себя на место Законодателя, а своим собственным суждением и потворствованием своим прихотям он подменяет закон, и, таким образом, судит закон.

 

И потому апостол Петр мудро указывает на примечательную связь, существующую между злословием и другими пороками человека: «Итак, отложивши всякую злобу и всякое коварство и лицемерие и зависть и всякое злословие» (1 Пет. 2:1). Воистину, когда мы злословим наших братьев, даже если при этом и говорим правду, мы способствуем бурному росту в своем собственном сердце таких пороков, как: злоба, коварство, лицемерие и зависть.

 

Когда мы осуждаем других людей и называем это благочестием, и строим на руинах доброго имени ближнего свой собственный авторитет - это означает, что нашим сердцем завладели лицемерие и зависть. Если бы мы действительно возрастали в благодати посредством Слова Божьего и в большей мере вкусили, как благ Господь, тогда мы на самом деле отложили бы эти пороки и постарались бы уподобиться малым детям, которые лишены всякого коварства и злобной зависти друг ко другу.

 

Многие люди считают достаточным оправданием для себя то, что не они лично придумали эти недобрые сплетни, или, по крайней мере, не первыми начали их разглашать. Но Писание соединяет вместе оба эти действия и утверждает, что только тот человек может пребывать в жилище Господнем, кто и не придумывает, и не разносит сплетен, не порочит ближнего сам и не принимает поношения на ближнего от других: «Господи! Кто может пребывать в жилище Твоем?.. Кто не [c. 68] клевещет языком своим... и не принимает поношения на ближнего своего» (Пс. 14:1-3).

 

Итак, Божий человек не только не принимает, но и не переносит сплетни. Он не дает хода клевете и сам не принимает ее от других; не имеет языка, чтобы говорить о чужих ошибках; не имеет ушей, чтобы слышать о них. Но у него есть язык для того, чтобы признаваться в своих собственных ошибках, и уши, чтобы слушать исповедания о своих проступках других людей, согласно заповеди: «Признавайтесь друг пред другом в проступках» (Иак. 5:16).

 

Слово Божье запрещает нам иметь тесное сообщество и дружбу с переносчиками сплетен: «Кто ходит переносчиком, тот открывает тайну; и кто широко раскрывает рот, с тем не сообщайся» (Прит. 20:19). Обычно те люди, которые порочат отсутствующих, льстят присутствующим; таким образом, злословящие за спиной это самые большие льстецы. И поэтому мы не только не должны сообщаться с ними, но также должны удалять их из своей среды как тех, кто является врагами добрых нравов в человеческом обществе.

 

Христианская любовь в таких случаях должна защищать себя, в частности, реагируя на происходящее соответствующим неодобрительным выражением своего лица, то есть наше лицо в необходимой мере должно выражать гнев и явное неодобрение наушничества. Так говорит нам и Писание: «Северный ветер производит дождь, а тайный язык - недовольные лица» (Прит. 25:23). Если мы открыто выразим свое недовольство поступком наушника, то переносчики слухов и сплетен не будут отваживаться в нашем присутствии открывать свой, образно говоря, «пакет» с такими «новостями».

 

А те христиане, которые с готовностью принимают недобрые слухи о своих братьях, таким образом и сами участвуют в бесплодных делах тьмы, вместо того чтобы, наоборот, обличать их (Еф. 5:11). Присоединиться к переносчику означает довершить его недоброе дело, потому что, если бы не было принимающего клевету, не было бы и наушника, не было бы и переносчика. [c. 69]

 

В-шестых, истинная любовь должна покрывать грех ближнего. «Любовь покрывает множество грехов» говорит апостол Петр и потому советует: «Более же всего имейте усердную любовь друг ко другу» (1 Пет. 4:8). Но разве что-либо может стоять выше молитвы, выше бодрствования и верности до конца, выше благоразумия и рассудительности? И, на самом деле, в том, что касается общения человека с Богом, только что названные христианские качества стоят превыше всего; но в том, что касается спокойного и радостного общения людей друг с другом в этом мире, превыше всего - христианская любовь; это - венец, это самая лучшая из всех христианских добродетелей.

 

Тот, чьи грехи покрыты щедрой и искренней Божьей любовью, не посчитает трудным для себя развернуть покровы и своей любви над грехами своего брата. Ненависть же вызывает борьбу, раздоры, различные проявления жестокости, чувства зависти и гнева. Она возбуждает ссоры и разглашает человеческие немощи. Но «любовь покрывает все грехи» (Прит. 10:12), то есть скрывает их от тех, кому о них знать необязательно. В определенном смысле, любовь не стремится знать то, что она знает, или, по крайней мере, она не многое запоминает из того, что узнала о недостатках ближнего. Иногда она будет оказываться как бы обманутой, если это будет для нее самой уместной на тот момент позицией. Она может пройти мимо немощи или проглядеть ее, но может и надолго остановиться и иметь общение с ней. Тот, кто покрывает грех, ищет любви, чтобы похоронить в ней все огорчения.

 

Молчание - замечательное средство для сохранения согласия, оно рождает добрые отношения и приводит к настоящей дружбе. А если долго хранить в сердце ошибки друг друга непогребенными, образно говоря, лежащими на поверхности души, - от этого появляется зловоние, которое всегда будет разлучать друзей. Поэтому, мудрый Соломон говорит: «Прикрывающий проступок ищет любви; а кто снова напоминает о нем, тот Удаляет друга» (Прит. 17:9). [c. 70]

 

Тот, кто по-христиански покрывает недостатки своего ближнего, может превратить чужого для него человека в своего друга; но тот, кто постоянно напоминает ближнему о его недостатках и разглашает их, может превратить друга не только в чужого для себя человека, но и в своего врага.

 

Однако вышеизложенные рассуждения о том, что истинная любовь может покрывать грех ближнего, нисколько не освобождают нас от христианского долга вразумлять и обличать друг друга. Апостол Павел советует: «...и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте» (Еф. 5:11). Любовь повелевает обличать согрешившего «в духе кротости» (Гал. 6:1), делая это так осторожно, как осторожно мы вправляли бы свой вывихнутый сустав. И именно поэтому было сказано народу Божьему: «Не враждуй на брата твоего в сердце твоем; обличи ближнего твоего, и не понесешь за него греха» (Лев. 19:17). И тот, кто так и обличает своего брата - руководствуясь любовью, в кротости и мудрости - «найдет после большую приязнь, нежели тот, кто льстит языком» (Прит. 28:23).

 

Если мы скрываем в своем сердце по отношению к другим людям недовольство и зависть, то этим самым мы лелеем в своей груди огонь, который только то и делает, что ждет какого-нибудь случая, чтобы вырваться наружу. Но слишком пристально следить за каждым шагом человека и записывать в регистр своей памяти каждую маленькую оплошность людей и, в особенности, сообщать об этом всему миру, - несовместимо с требованиями и правилами христианской любви. Поистине, это признак духовного скудоумия: «Скудоумный высказывает презрение к ближнему своему; но разумный человек молчит» (Прит. 11:12). Тот человек, который сам имеет больше недостатков, чем у всех других людей, найдет еще больше ошибок у других и постарается тем или иным способом очернить их. Мудрый же человек способен пройти мимо слабостей своего ближнего и даже нанесенных ему обид и сохранить спокойствие своего сердца. [c. 71]



Обновлен 22 мая 2018. Создан 20 сен 2017